и сосредоточенно вглядывалась в неё. Старушке хотелось рассмотреть в правнучке её черты и найти, узнать в ней милые её сердцу образы давно ушедших от неё дорогих ей людей: мужа, дочери, внука. Присмотревшись, она вновь, как и в первый день, отметила про себя, что девушка похожа на Галину. Те же черты лица, тот же стан, та же осанка, тот же взгляд и та же решимость стойко принимать удары судьбы, но при этом наперекор всему идти своим путём. Внешнее сходство Лили с её молодой, рано покинувшей этот бренный мир бабушкой, одновременно и радовало её и огорчало. Радовало — оттого, что красота графини Галины Невельской продолжается в её внучке. Огорчало — оттого, что судьба молодой польской графини сложилась драматически и Эльжбете Брониславовне не хотелось, чтобы Лиля повторила её судьбу.
— Ну, расскажи о себе, — обратилась она к правнучке, жестом предложив ей присесть.
Лиля, впервые за долгие годы почувствовавшая родную кровь и тягу к родному человеку, почему-то вдруг потупила взор, начала расправлять складки на платье, запинаться и заикаться.
— Да я вот… росла в Херсоне… у хороших людей…
Потом вдруг Лиля поняла, как нелепо она сейчас выглядит и что ей нужно взять себя в руки и произвести хорошее впечатление на прабабушку, которую она видит первый и, возможно, последний раз. Вобрав в себя побольше воздуху, она собралась с мыслями и стала красиво говорить, всё как по-писаному. Она рассказала всю свою жизнь, даже о незавершённой учёбе в Сорбонне, своих громких вечеринках там и неожиданном отъезде. Ей почему-то было очень легко всё это рассказывать, она видела на себе взгляд внимательных глаз, чувствовала неподдельный интерес к себе. Это её вдохновляло и потому она говорила и говорила. Но почему-то ничего не сказала о дворецком. Она и сама не знала, почему промолчала о нём. Не стала она посвящать старушку и в свои планы завоевать корону — зачем отягощать её подобными проблемами. Пусть спокойно доживает свои дни.
— Я бы очень хотела знать о своей родной матери, — сказала она, завершив свою исповедь. — Кем она была, где её дом, кто её близкие и могу ли я найти их?
Эльжбета Брониславовна продолжала смотреть на неё с улыбкой. Потом спокойно ответила:
— А я не помню. Я уже много чего не помню, не обижайся, детка.
Лиля сконфуженно промолчала. А ведь она так надеялась найти новых родственников! Не случилось. Её жизнь могла повернуть в другое русло. Ан нет — и тут препоны. Ну что ж, не будет же она винить старую женщину в том, что та по старости лет чего-то не помнит.
— Я оставлю тебе всё это в наследство, — сказала старая графиня. — Потому что больше некому. Хорошо, что ты пришла сюда, теперь я знаю, что после меня останется живая ветвь продолжения рода. Ты получишь всё движимое и недвижимое имущество графов Невельских.
Что ж, и это неплохо. Так завершилась их встреча, после которой они долго не виделись. Прабабушка, как и Агата, не выходила в столовую, они по привычке принимали пищу у себя в покоях. Лиля одна сидела в пустынной столовой за огромным дубовым столом, представляя, как прежде здесь сиживали члены семьи Невельских. Наверное, тогда здесь было оживлённо и радостно. А сейчас стол был сервирован лишь на одну её персону, стулья же, одетые в строгие белоснежные чехлы, сиротливо ютились вокруг стола. Лиля снисходительно принимала заботу челяди, когда за ней ухаживали за столом, но всё это было лишь ожиданием увидеть прабабушку. Всякий раз, выходя к столу, она надеялась встретить там Эльжбету Брониславовну. Зов крови сказывался — впервые увидев прабабушку, она почувствовала к ней такую тягу, такое желание сближения и стремление быть с ней рядом ежедневно, ежечасно, что бороться с этими вожделениями ей совсем не хотелось. Она так давно была сиротой, что теперь просто нуждалась в родном человеке, в его заинтересованном взгляде, во внимательном выслушивании её истории, в поддержке, в ласке… Познакомившись с родной прабабушкой, Лиля почувствовала, что перед ней будто открылся новый мир, дотоле неведомый ей. И она спешила воспользоваться этим, наверстать упущенное за многие годы, за всю жизнь…
Дни шли за днями, а Лиля всё также сидела одна в столовой либо бродила по гулким пустынным коридорам старого замка Невельских и по аллеям их парка. Прабабушка не выходила из своих покоев, как и Агата; Лиля ждала их, но понимала, что здоровье не позволяет им этого. И она готова была их ждать сколько угодно, оттого и не спешила уехать. Лиля уже чувствовала кровную связь с этими людьми, которая повязала их и не отпускала.
Однажды во время завтрака Лиля услышала звук инвалидной коляски. Она приободрилась в надежде вновь увидеть прабабушку и поговорить с ней, может, прильнуть к её груди, почувствовать объятия родного человека… Высокие двухстворчатые двери распахнулись и дворецкий Кондратий Фомич ввёз Эльжбету Брониславовну на коляске. А она, увидев Лилю, с удивлением распахнула глаза.
— У нас гости? Кондратка, — обернулась она к дворецкому, — ты почему не предупредил, что у нас гости? Я бы подготовилась.
Потом она участливо обратилась к Лиле.
— А вы кто будете? Как вас зовут? Откуда вы к нам?
Вилка застыла в руке у Лили. Кажется, она запамятовала все слова русского языка. Она потеряла дар речи и ошеломлённо и растерянно смотрела на старушку. И почувствовала, что снова стала сиротой, девочкой, у которой нет никого, ни одной родной души на свете…
Готовясь к отъезду, она спросила у дворецкого, давно ли он служит в этом доме.
— Да уж, почитай, шесть десятков годков я тут. Седьмой десяток пошёл, — ответствовал он.
Лиля усомнилась — ведь её дворецкий тоже служил здесь.
— Ты что-то путаешь, — сказала она. — Тут был другой дворецкий.
— Помилуйте! — взмолился старик. — Я очень давно служу в доме Невельских, но никаких других дворецких здесь не видал. До меня это место занимал мой отец, а ещё раньше мой дед. Потом дворецким здесь стал я.
Наверное, он по возрасту так же всё путает, как и старая графиня Эльжбета Брониславовна, решила она.
— Послушай, я лично знаю человека, который служил в этом доме дворецким, — напористо заявила она.
— Позвольте поинтересоваться, какова же фамилия этого человека? — произнёс Кондратий Фомич.
Лиля уже открыла было рот, чтобы ответить на вопрос старика и… И вдруг поняла, что она не знает фамилии своего дворецкого. И имени тоже. Она всегда звала его дворецким. И даже документов его никогда не видела — всеми их бумагами заведовал он. Он выправлял
